Почему «Реквием по мечте» звучит все так же пронзительно 20 лет спустя?

09-07-2020 16:18 | Stanislava.Perenykh | Рубрика: Рецензии
Автор: Дмитрий Шварцер

Разбираемся, как у Даррена Аронофски получилось создать самую трогательную энциклопедию аддиктивных расстройств.

Публика впервые увидела «Реквием» в мае 2000-го года в рамках Каннского кинофестиваля. До большого экрана фильм добрался только к октябрю, а российскому зрителю пришлось терпеть аж до мая 2001-го. Мы решили не выбирать конкретную дату из предложенных, а поздравить фильм с юбилеем между первыми двумя: когда им уже восторгались критики, но еще не оценили зрители. Впрочем, они непременно сделают это позже: сейчас у второго полного метра Аронофски 8.0 на Кинопоиске и 8.3 на IMBd, на обеих платформах фильм уверенно держится в топ-250.

Почему «Реквием по мечте» звучит все так же пронзительно 20 лет спустя?

Беглое ознакомление с синопсисом «Реквиема» может создать впечатление, что перед нами рядовая драма о наркоманах, благородный посыл которой «употребление –
это плохо» – режиссерская сверхзадача. На самом же деле, картина Аронофски - не дисклеймер к бэд-трипу, а филигранное препаривание темы зависимости в самом широком её смысле. Режиссер рассматривает и социально неприемлемую аддикцию как вещества или обжорство, и одобряемую обществом как влюбленность или преданность своему делу.

Самой рассматриваемой аддикцией становится, без сомнений, наркозависимость. В репликах персонажей, называющих интересующее их вещество сленгом, нет прямого ответа на вопрос, что же они употребляют, а быстро сменяемые крупные планы в моменты кайфа указывают на совершенно разные препараты. Разноцветные таблетки – на экстази, долларовая купюра в виде трубочки – на кокаин, свернутый подожженный косяк – на марихуану или крэк, шприц и внутривенные инъекции – на героин, амфетамин или метадон. Либо героям безразлично, на чем сидеть, либо, что вернее, для Аронофски название вещества не имеет значения. Режиссер не ранжирует наркотики на более и менее вредные, показывая, что все они способны покалечить судьбы молодых людей и похоронить их мечты, реквием по которым, не создавая излишней интриги для зрителя, играет с самого начала картины.

Наркотики оттого так перетягивают одеяло повествования на себя, что и в реальной жизни мы часто не пониманием: наши ежедневные привычки могут обернуться настоящей аддикцией. Мы смотрим на наркоманов, как на зависимых, совсем не замечая, что зависимы сами. Эту мысль Аронофски раскрывает через целую плеяду второстепенных и эпизодических персонажей. Первым же кадром нам показывают зависимость Сары – тв-шоу, постоянное потребление экранного контента, заменяющего реальное существование. «Если можно подсесть на телевизор, она подсела», – так говорит Гарольд (Джаред Лето) про мать. Нельзя здесь не увидеть и легкую иронию в сторону зрителя самого «Реквиема по мечте». На персонажа Эллен Бёрстин вообще приходится самое большое количество зависимостей в фильме: расстройство пищевого поведения (обжорство), зависимость от сладкого, от социума (постоянное чувство одиночества, когда она не сидит с подругами у крыльца), от сына, который не отвечает на материнскую любовь сполна, от еврея-ростовщика, от собственных идеалов по поводу внешнего вида и, наконец, зависимость от таблеток для похудания, которая сводит её с ума.



Влюбленные Гарольд и Мэрион (Дженнифер Коннели) зависимы не только от героина. Они сильно привязаны к друг другу до самого конца: Мэрион, собираясь идти на оргию к Малышу Джону, в последний раз говорит с Гарольдом в надежде, что он все же достал дозу, и ей не придется решаться на окончательное моральное пике. Гарольд, в свою очередь, прежде чем рухнуть в визуально оформленную Аранофски черноту небытия, вспоминает/фантазирует Мэрион в красном платье у причала. Мэрион в большей степени, по сравнению с Гарольдом, пытается перенаправить аддиктивное расстройство в трудоголизм (это тоже аддикция): у нее есть дизайнерский стартап и мечта открыть бутик. Гарольд с удовольствием разделяет воздушные замки девушки, но сам работает только пушером на пару с Тайроном (Марлон Уайнс), у которого, помимо героиновой, есть две другие зависимости: власть и деньги. Ради них он охотно идет на риск - неоправданный в итоге.

Многие второстепенные и эпизодические персонажи также отмечены печатью аддиктивного расстройства. Помогающий Мэрион мужчина идет на адюльтер из-за тяги к молодым девушкам (возможный намек на педофилию или другие аддикции сексуального характера, связанные с возрастом полового партнера), зависимость Малыша Джона – сексуальные перверсии с уклоном в БДСМ, а один из врачей Сары –
азартный игрок, недавно всю ночь просидевший за блэкджеком вместо встречи с близкими. Мир «Реквиема по мечте» – мир зависимых людей, в котором положительные или хотя бы более приемлемые аддикции постепенно вытесняются менее приемлемыми, мрачными и деструктивными. Переедание Сары вытесняется лекарственной зависимостью, влюбленность Гарольда и Мэрион – героиновой наркоманией. Четыре эскаписта все глубже погружаются в искаженный мир аффективного состояния, теряя эстетические и этические ценностные ориентиры, пока наконец не становятся целиком поглощены ритмичными механическими действиями: перемешиваем каши в тюрьме, пищанием приборов у больничной койки, электросудорожной терапией или анальным коитусом, – что недвусмысленно говорит о тотальной потери человечности.



Режиссер развивает мотив постепенной потери героев самих себя в аддиктивном безумии не только на уровне драматургии, но и с помощью такого количества монтажных и операторских приемов, что иногда возникают сомнения: работает ли это всё на идею, или режиссер просто упражняется в технике? Этот вопрос преследует фильм с момента выхода, однако нам кажется: даже если не всматриваться в ткань «Реквиема по мечте», где каждому киноприему легко находится и оправдание, и объяснение – все они, в постоянном ускорении, замедлении, мелькании, прерывании и накладывании друг на друга, создают настоящую атмосферу наркотического трипа, в который зритель погружается вслед за героями. К развязке фильма монтаж становится все агрессивнее, а планы страдающих лиц все крупнее – само кино становится сложнее для восприятия, как становится сложнее для понимания происходящее с позиций Сары, Тайрона, Гарольда и Мэрион.

Впрочем, на некоторых приемах следует остановиться поподробнее. Операторская работа Мэттью Либатика сделала камеру отдельным персонажем: то сочувствующим главным героям, то, напротив, отстраненным от них. Первое выражается в обилии крупных планов, нередко выполненных словно камера закреплена на шее у актера (может, так оно и создавалось), второе – в частой съемке с верхних ракурсов, вплоть до «глаза бога». В подобной дихотомии прослеживается и отношение самого Аронофски к героям: одновременное сочувствие и презрение, эмпатия и отталкивание.



Не будет преувеличением отметить: постепенное погружение героев в аддиктивное сумасшествие создается, главным образом, с помощью монтажа. С самого начала фильма Аронофски постоянно прибегает к таймлапсу и рапиду, передавая субъективное восприятие наркоманами времени, а полиэкранное изображение призвано показать оторванность их мыслей и желаний от реальности, а самих персонажей друг от друга. Ярче всего это видно в сцене любовных ласк Гарольда и Мэрион, когда герои, лежа в объятиях друг друга, все же разделены полиэкраном. Линия между ними – визуальная метафора эфемерности их отношений, построенных не столько на искренних чувствах, сколько на общей одержимости наркотиками, которая, в итоге, их и разрушит. Большую роль в демонстрации разрушающихся судеб персонажей играет параллельный монтаж, который к концу фильма становится главным источником внутреннего напряжения картины: истории четырех героев раскрываются одновременно, а темп повествования неизменно ускоряется, все чаще перебрасывая зрителя от Мэрион к Гарольду, от Сары к Тайрону. Зритель будто погружается внутрь страдающего от наркотического бреда сознания.

Герои «Реквиема по мечте» уходят в мир болезненных фантазий постепенно, но безвозвратно. Этот психопатологический мир вначале прорывается в существование героев. Например, в виде галлюцинаторных образов ведущего передачи и съемочной команды, а затем как бы достигает и зрителя: в сцене, когда Тайрон держится за решетку, экран начинает трясти, будто бы кинопроектор сломался, отправившись вслед за персонажами в мир грёз. Здесь возможно и другое, не менее интересное прочтение: сломанный экран – наркотическая «ломка» героев, достигшая апогея.

Время и пространство в «Реквиеме» не только субъективны, они еще и планомерно разрушаются, все меньше и меньше осознаваемые героями. Фильм поделен на три части, названные по временам года. Нет только весны, которая традиционно символизирует возрождение и начало новой жизни. Для одержимых героев Аронофски весна, в ее символическом значении, не наступит никогда. Помимо монтажа и операторской работы драму о зависимости усиливает и повторяющаяся музыкальная композиция, вносящая свою лепту в дух паранойи и паники. Заглавная мелодия, кстати, называется не «Реквием по мечте», а «Lux Aeterna», то есть «Вечный свет» (лат.).



Подводя итог, «Реквием» получился картиной, в которой каждая составляющая: от игры актеров до монтажных решений, от пронзительной мелодии до крупных планов –
работает на идею фильма. Зависимость – это страшная разрушительная сила, и то, что вы не употребляете героин, еще не значит, что вы независимы. Возможно, таков центральный посыл фильма, состоящего из стольких деталей, что новые и новые прочтения его возможны и годы спустя.

Но есть ли положительная зависимость? Одна есть наверняка, и ее символизируют эмбриональные позы героев в конце фильма. Это зависимость маленького ребенка от мамы – чистая и никем не осуждаемая, в детскую безмятежность которой хочется вернуться в любом возрасте. Однако мы взрослеем и вынужденно принимаем свою независимость. Не все, конечно. Герои «Реквиема по мечте» – нет.
Просмотров: 282 | Комментариев: 0
Уважаемые пользователи нашего сайта! Просим вас соблюдать правила хорошего тона, когда оставляете свои комментарии. Бесполезные и содержащие нецензурную лексику сообщения будут удалены. Пользователи, повторно нарушившие правила, - заблокированы.
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.